Мне б дороги далёкие (1977)

22.02.1977. Вторник.

День первый.

День начался с проводов нашей участницы Гуляевой Галины на автостанцию с продуктами в сопровождении Селезнева, Кочуганова, Алтайчинова и Малкова, который увлекся пробуждением сна Гали в комнате (сначала в дверь, а затем снежками по окнам). И при этом прозевал своих помощников и провожающую. После чего сделал своего коня двуногого и галопом прилетел на автостанцию.

Далее сборы продолжились в институте с 9:00 и до 11:00, и после этого выехали на институтском автобусе (водитель — ас, машина — зверь), захватив с собой Гонохова Анатолия и спецснаряжение для его группы. По-быстрому долетели до Манжерока, где залетели в магазин и понеслись дальше.

В автобусе было много разговоров, споров, бесед, пели песни — в общем, кто как мог чесал язык. В Усть-Семе пока водитель заливал своему козлу бензину, Кочуганов Генка успел своротить челюсть Майманову Сергею и натеребить синий мерзлый нос Малкову до покраснения.

Затем на колесах доехали до турбазы «Катунь», освободились от наших попутчиков и тронули в путь. После вкусного обеда полагается поспать, так и в автобусе стояла тишина и порядок, кое-кто ушел на упокой мирской души. На Семинском перевале взглянули на два трактора «Беларусь», которые стояли на ушах. Далее все были очарованы красотой перевала Чике-Таман в связи с вынужденной остановкой автобуса.

При приближении конца пути снова полились веселые и грустные туристские песни. В Большой-Яломан прибыли в 20:00. Остановились в клубе, где поужинали и еле-еле уложились спать в 24 часа. Алтайчинов пока улегся, даже успел потереть мозоли на голове.

Погода весь день стояла облачная с прояснениями, тихая. Температура около 0 градусов.

23.02.1977. День советской армии.

День второй.

Выпили, т. е. выехали на автобусе из с. Большой-Яломан… 10:00 ч. Доехали 1 км до фермы. На ферме мы сделали перекур. Чабан поймал на капкан беркута. Сфотографировался с ним.

В первый же день была авария у Алтайчинова, Кочуганов помог ему наладить лыжи и они подошли к ферме. Отправились дальше по маршруту. Природа менялась на глазах, речка Яломан разлилась, была наледь. После фермы мы пошли по горелому лесу, чем выше, тем гари было больше.

Шли по правому берегу реки, перешли через мост и дальше пошли. Пройдя, мы увидели рябчика, Малков быстро, сбросив рюкзак, резво зарядил берданку, … дичь была в ударе, т. к. Макоша сшиб ее за пятак. Ох и обнялись. Мне лично попалась шея……

Ночевали под перевалом, хорошо спал, т. к. был дежурным… на высоте не хватает кислорода, гаснут свечи, да и вообще, когда попьешь кофе, не пойму, то-ли свеча гаснет, то-ли глаза слипаются.

Участник-ремонтер Майманов Сергей

24.02.1977. Четверг.

День третий.

Сегодня спали по-туристски — в палатке. Каждый (за исключением Бориса) успел посидеть у печки, поклевать носом. К счастью, никто из дежурных не уснул, и мы поспали, довольно, сносно. 

В свое дежурство я прожег рукавицу и чуть не расплавил фонарик. Утром, после похлебки в виде овсяной каши, которую нам сварганили Тинин и Майманов, после длительных сборов (на первый раз прощается) потопали ломать перевал.

По лесу идти было хорошо, но когда мы вышли за границу леса, все скрылось из вида из-за сильного бурана с пронизывающим ветром. Буран сделал свое дело — мы потеряли перевал и во втором часу дня решили поставить палатку в ближайшем леске в верховьях речки, по которой мы поднимались.

Остаток дня занимались, кто, чем хотел: ремонтировали лыжи, чинили штормовые костюмы… Мы с Борисом сходили на разведку, определили местонахождение, но перевал из-за бурана снова не нашли. Сделав круг, вернулись в палатку.

Вечером ребята пели, а я варганил ужин — чаёк. Вот и прошел еще один не совсем удачный день нашего похода. Правда, вечером Серго Алтайчинов выкинул номер, решив выйти на улицу через трубы и перевязать или отвязать какой-то шланг, точно не понял.

Борис заступил на дежурство, а мне пора на боковую. Ребята уже спят. Завтра будет новая попытка пройти перевал им. Долгих.

Кочуганов Геннадий.

День четвертый.

25.02.1977. Пятница.

Всю ночь напролет дул сильный ветер со снегом. Утром поднялись, видимости никакой — решили сделать дневку и ходить, когда откроется перевал. Но сидеть в палатке скучно и очень хочется побродить по лесу, по ветру скатиться с горы и т. д.

Вышли мы втроем: Генара, Владимир М. и я. И отправились вниз, в долину Яломана. Дичи никакой. Ветер сдувает с ног, особенно на озере. Прошли, посмотрели и решили пойти снизу подняться наверх, на перевал. 

Вышли из лесу, ветер крепчает, шли, сильно наклонив голову и глядя себе по ноги. Шли, шли и взошли на гору, откуда открывается прекрасный вид на окружающую местность. Тут тебе и перевал, и флагшток с кумачовым стягом.

В общем, путь наш стал известен. С этого бугра мы отправились опять к палатке, где своим открытием обрадовали всю туристскую толпу. Но времени еще много, а душе не терпится побродить по лесу с ружьем. И, недолго думая, отправился бродить.

Ходил, ходил и увидел зайца, который пошел круто в гору. Я за ним тоже в гору, но, увы, у него четыре ноги, а у меня две. Так что мы с ним не на равных правах и мне пришлось отступить. Прошел дальше. Смотрю, сидит привязанная куропатка, пришлось добить и вернуться к палатке.

Время стало позднее, да и желудок стал требовать добавки, так что все довольно быстро собрались у палатки. Поужинали, пели песни, рассказывали басни и легли спать.

Селезнев Борис.

26.02.1977. суббота.

День пятый.

Т.к. весь предыдущий день «пинали воздух по углам палатки», сегодня мы все горели желанием идти дальше. И вот погода наконец-то установилась (это С. Алтайчинов выспался и поговорил с богами) и мы дружной толпой, правда предварительно выстроившись в колонну, пошли к перевалу им. Долгих. Взяли его штурмом.

Оставили рюкзаки и лыжи на перевале, а сами поднялись к тригопункту, где установлена мемориальная доска и красный флаг. Обнаружили записку, оставленную студентами НЭТИ и оставили свою. Потом все фотографировались. Фотографов было больше, чем положено. Ну, а затем мы снова надели лыжи, обрюкзачились и началось самое-самое-самое… спуск, в общем.

Мне все время казалось, что я уеду дальше всех и не в ту сторону, куда надо. Поэтому я постоянно тормозила. Вначале села верхом на палочки, но они не выдержали такого нахальства и согнулись в букву «С».

В дальнейшем пришлось тормозить пятой точкой. Кое-как спустились с перевала. Но наш шеф сказал, что радоваться рано, т. к. будем спускаться еще. Это был грандиозный спуск. Стоило посмотреть. Но смеяться было некому. Ну, а мы друг над другом и над собой, конечно, посмеялись.

Ноги не выдерживали в самый неподходящий момент. Ну, а если они не выдерживали или вдруг рюкзак перетягивал в какую-нибудь сторону, то мы зарывались в снег по самые уши, и, чтобы поднять упавшего хоть подъемный кран вызывай. 

Когда спускались по какому-то оврагу, то я чуть было не погубила природу. Не помню, как все произошло, но зато отлично помню искры в глазах и глухой звук удара. Когда открыла глаза, увидела сухой сук и почувствовала, что лоб пухнет. Выдержали и лоб и сук. Это говорит о крепости моего лба и о том, что надо беречь природу, т. е. не ломать лишний раз сучки и ветки.

И вот долгожданный привал. До него я еле-еле дошагала, вернее, доползла. Быстро поставили палатку, нарубили дров. А Лия Станиславовна сварила отличный суп из рябчиков, и душистый чай и смородиновых веточек. Рябчики… слово-то какое…

А сколько было с ними возни днем. Володя Малков и Борис охотились за зайцем (очень уж мы хотел зайчатинки, а Юра Тинин в особенности). Но заяц оказался хитрее, дал несколько кругов вокруг охотников и смылся. Ну, а охотники все равно не вернулись с пустыми руками и вот, на радость и на горе Наде (она порезала руку, обрабатывая их) — четыре рябчика и на ужин — дичь.

Вот и все коротко, в общих чертах об этом веселом и в то же время трудном дне.
Завтра предстоит пройти оставшийся путь до Катанды. Что он нам готовит?

Рубцова Ирина.

27.02.1977. Воскресенье.

День шестой.

«С добрым утром, с добрым утром и с хорошим днем!»

Да, день сегодня был хорош собой, как трассой, так и погодой. В этот день мы снова продолжали спуск по птичьим полетам и звериным тропам. Если вчера спускались на лыжах, то сегодня это было невозможно. Бешеный спуск на задней точке кончился удачно. Вышли к самой реке, через которую лежали два хороших бревна. Хочешь — плыви, хочешь — лети, а вообще-то, переходи. Страшно аж жуть. Раскачаются бревна и не знаешь, как дальше жить. Натянули веревку и уже спокойнее продолжили путь.

Кругом вода, одна вода, а мы посередине.

С риском для здоровья мы все-таки благополучно переплавились. Натянули лыжи и покатили. Но недолго длился кайф, наступили «холодные времена». Шли еле-еле, т. к. путь был не из легких, и дорога шла по реке — Нижняя Катанда в приличном каньоне. Чудо природы постоянно привлекало наше внимание и особенно фотографов. Хрустальные сосульки висят на таких же вазах, и голубая вода омывает их.

Шли от берега к берегу, осторожно ступая на снежные мостики. А где совсем не могли пройти, приходилось снимать лыжи и карабкаться вверх. Категорийность здесь, по-моему, резко подскакивала и мы с улыбкой на лице подпрыгивали на камешки, хватались за кусты и на четвереньках выползали на тропу.

Там, где змея не проползет
И не пройдет дорогу крыса,
Сережка наш всегда пройдет
И ничего с ним не случится.

Прошли небольшое расстояние и снова надо куда-то перебраться. Стоим, ждем, где нам снова придется прыгать. Мальчишки срубили дерево и перекинули через камни. Идем, прилипая к скалам и не думая о том, что в любой момент можно свалиться. Следишь, за товарищем и переживаешь за каждый его шаг.

В одном месте, когда подошла к перекинутому дереву ощутила тот момент, близкий к падению. Еще бы минута и конец. Схватилась за камень и оторваться нету сил, повисла. А тут фотографируют, думают я позирую, щелкают. Но выражение моего лица говорит совсем о другом и наконец-то меня схватили и вытащили.

Дорога лежала по реке, то резко в гору. И леший нас таскал то по кустам, то по ущельям. Мы ехали шагая, мы мчались пешком.

Обед наш задержался, а Вовка Малков заколебал всех манкой. Из-за этого черта все трясли рюкзаки, и нашли ее опять же в спальнике Вовки. Бедный малый, сказался переход. А после обеда лыжи сами несли нас. Дорога словно в Московском парке — беги и радуйся. Такую прелесть да на весь бы поход.

Гонки продолжаются и вот почти у цели, виднеются крыши домов, а мы отдыхаем перед последним стартом. Финиширует товарищ Алтайчинов и мы продолжаем путь. Деревня впереди и стремительно пашем вперед. Близко-близко, а конца не видно, в мыле и загнанные, но не лошадки, мы делаем попытку войти в деревню, на первый раз не вышло, но все-таки на наше счастье чей-то огород остался свободным для нашего пути.

Строгим маршем мы проплыли мимо светящихся уже окон домишек. С вечерними сумерками окончили свой победный пробег.

Ура! Мы в деревне, а завтра баня!!! И на душе радостно, весело, хорошо и приятно. Долой антисанитарийные условия на n-время, стремящееся к ∞(бесконечности).

Солнце, воздух и вода — наши лучшие друзья!

Семенюк Надежда.

Итак, вклинивается со своими впечатлениями «Горно-Алтайская ханыга», впрочем, зря меня так оскорбляет местное население. Я ведь вся из себя сельская учительница — Галина Васильевна. Но увы, детей пока учить мне нельзя, т. к. нахожусь в походе…

А мой поход начался из Горно-Алтайска, когда мне наши кабальеро помахали ручкой. Приезжаю вскорости, почти через полсуток в Усть-Коксу, и начинается: Ахтиньки-ахтиньки, надо же так изловчиться приехать на педпрактику с двумя мешками сухарей и мешком тушенки и сгущенки… Однако же обеспечилась на два месяца. Но увы!

И все-таки меня встретили свои люди. И стали мои мешки перетаскивать в надежное место. А я сама-то схватила мешок сухарей и бегом вдоль по улице, а навстречу мне здоровенная свинья, черными яблоками по белой масти и как толкнет меня своим рылом в колено, что я еле-еле удержалась на ногах. Но это никак не отразилось на моем настроении, бодрюсь изо всех сил.

Короче, пять дней жила в Усть-Коксе, сидела целыми днями, подперев рукой голову, мечтательно задрав глаза под потолок и щелкая орешки. 26-го февраля наконец-то сорвалась с места. И опять мои мешки вихрями вокруг меня закрутились. Это местные жители:  Володя, Саша, Витя, Коля и др. таскают мешки с места на место в ожидании автобуса. А автобуса нэту, нэту… А на дворе то дождь, то снег и ехать пора. Ведь наша группа должна уже спуститься в Катанду. А я бегаю по деревне и кричу: «Карету мне, карету!». Но мне не выдали даже клячи захудалой.

Я мечусь в отчаянии, как же можно так жить, ведь существуют контрольные сроки? И тут мне стали предлагать всякий подручный транспорт: кто велосипед, кто санки, кто предлагал идти пешком 60 км до Катанды.

И тут я назло всем смирилась и опять сижу спокойно возле телевизора.

И был день второй. С самого утра в кругу своих «родных и близких» мешков. И жду-жду автобус. Усть-Коксинцы уже иронизируют: опять Горно-Алтайская ханыга мечется туды-сюды и обратно».

И наконец… автобус. Мои кабальеро в секунду втискивают мешки в автобус и меня вслед за ними.

Опять еду, ликую вся и вдруг тах-тах-тах… сели глубоко в снег. И так все 60 км: то в атобусе едем немножко, то толкаем его на перевал. Но однако же чахленький автобус, еле-еле передвигая колесами вкатился на улицы Катанды.

Сумерки. А нашей группы нет. Села на мешки в центре села и упорно жду наших. А местные чуваки говорят мне: «Бесполезно, уже поздно, не придут». Топая яростно ногами и твержу: «Придут, придут». И вдруг слышится родное «чирк, чирк» — втыкаются палочки в снег. Вся группа четко продвигается по селу, а я срываюсь с мешков и бегу им навстречу, а в душе все визжит во мне от восторга.

Всё! Я теперь коллективный человек, а не то что, непонятно что: ни турист, ни сельская учительница, которой все шофера автобусов говорили: «Девушка, что вы такая молодая, а столько мешков несете?». И в таком положении все меня жалеют, сочувствуют: кто конфету даст, кто кусочек хлеба, а кто и на ночлег пригласить. Всё! Теперь я со всеми и скорее бы встать на лыжи!

Гуляева Г.В.

28.02.1977.

День седьмой.

Понедельник — день тяжелый. А мы в этот день сачковали. В Катанде блатовали. В этот день был подъем, в общем такой, в котором старшой прокукарекал подъем, ругая свет божий встали все. В этот день мы дежурили в столовой: Вова Малков, Галя Гуляева и я Сергей. Вручили мне в руки, в каждую руку по ведру и отправили за водой. Натаскал я воды, за ней последовала командировка в дровник за дровами. Метался туда-сюда, пот градом.

В 9:00 был завтрак. Все насытили свои объемистые желудки. Пришлось и здесь повкалывать, орудуя ложкой. Работа уже такая, … что-то с примесью орла с ишаком — тянуть в гору и под гору рюкзаки. …

Вот и все магазин набирать продуктов, короче, жратву. А остановились мы в школе.  Так вот и детвора надоела. Особенно надоедает один, поймал, хотел отдубасить, но пожалел, только припугнул, что если еще полезет на меня, я ему пасть порву.

Решили мы, значит, в Катанде сходить в баню, помыться, попариться, и что греха таить и носки постирать и кое-что еще, о чем не говорят и не пишут и не учат в школе.

Значит, хотели под девизом жить «В чистом теле — здоровый дух!». Подсчитали, поговорили, достали банного, начали топить, воду таскать. Решили девушек пустить первыми, пусть моются, отмываются.

Пришли наши девушки с бани веселые, довольные. Ну мы их с легким паром сразу поздравили. Пошли и мы впятером. Вошли в баню. Мать моя божья! Щели везде, дует из них, холодом отдает, нос сибиряков дрожать заставляет. Но мы — парни крепкие, не смотря ни на что, разделись. Плеснули чашку воды на камин… Нашли воды в корыте, решили мыться из одной посудины. Помылись, а вода уже грязная. Оглянулся, а вода горячая кончилась. Вот и мы давай водой холодной обливать друг друга, мстя друг другу, за то, что тот его не жалел, лил воду и потом проводил эту процедуру на другом. После холодного душа полезли париться. …

Вышли из бани, пошли в школу. Вот так и помылись, грязь отмыли, чистыми себя не чувствовали. Вечером разобрали продукты.

Прощай, Катанда. Заедем на обратном.

Алтайчинов Сергей.

01.03.1977.

День восьмой.

Утром ждем машину. Виктор занимался фотографированием местных школьников. Подъехала машина, загрузили шмутки и поехали в Тюнгур. В кузове, надо заметить, было не совсем жарко и ноги стучали как колотушки. Еле дождались, когда наш лимузин подъедет к Тюнгуру. Слезли с машины и скорей в контору греться. Печка оказала свое спасительное действие.

Виктор договорился с местным мужичком по поводу перевозки наших рюкзаков на лошади до Кучерлы. На лошадь было жалко смотреть, она одна везла вес, который несут двенадцать «ишаков». Пообедали за селом. Пока варился обед все стояли столбами вокруг костра с раскрытыми ртами.

Надежда предложила внести в наш распорядок дня ночную прогулку с рюкзаками. Решили идти до второй стоянки. На первой стоянке мужички сказали, что до нее еще километров семь-восемь, но они растянулись во все пятнадцать.

Сумерки сгущались, луна плыла по небу, а наши старички после прохождения каждой горки говорили: «Стоянка точно за следующей горкой». И таких следующих горок было не меньше пяти. Участники были готовы уже идти хоть куда и плелись, повесив носы. Цвет лица у них заметно изменился, у кого в розовый, у кого в белый с синим отливом.

Но в конце концов за одной из горок мы увидели хибарку. Радости не было конца. Домик оказался не таким уж плохим. После ужина все сразу умолкли, Гуляева ни с кем не дралась, Ирина тоже отрубилась.  Ночью Майманов просил у кого-то масла.

Малков Владимир.

02.03.1977. Среда.

День девятый.

Ночь была замечательная, тепло, уютно, хорошо. Естественно, что в такую ночь всем снились только счастливые сны. Сергею Майманову снилось, что у всех нас вдруг появились лыжи из особо прочного материала и ему не надо уже беспокоиться по утрам за них.

Наде снилось, что это последняя ночь перед самым «страшным» экзаменом и она всю ночь вздыхала, а Генку вообще неизвестно, что снилось, но по всей вероятности тоже что-то хорошее.

Однако, всему приходит конец.  Кончилась и эта ночь. А утром мы с Генком сварганили на улице жор и пока толпа умывалась и причесывалась, затащили все в избушку. Поели, собрали все, что могли и в 10 часов вышли к Кучерлинскому озеру.

Первый час пути пролетел незаметно, благо погода стояла замечательная, солнечная. Все поголовно увлеклись ловлей загара. И не только на привалах, но и в пути принимали солнечные ванны. Шли по лыжне, проложенной несколько дней назад группой из Томска с АПИ.

Обедать встали перед каньоном «черная щель», там же, где и томичи. После обеда прошли через один из красивейших каньонов р. Кучерла, где одного из участников нашей группы постигло несчастье — в результате падения при выходе из каньона он травмировал лоб.

За каньоном, пройдя Текелюшку, вышли к охотничьей избушке, где Борис оставил запись о нашем существовании и пребывании здесь. Пошли камни и мы стали двигаться медленней. … Пройдя 4 км по камням вышли к Малому Кучерлинскому озеру. Здесь уже почти весна, снега мало, склоны каменистые и травянистые.

Пройдя левый поворот, вышли на Кучерлинское. Остановились у истока Кучерлы. Борис сбегал в залив и вернулся с радостной вестью — есть домик, хотя и маленький. Встали повыше в палатке. Л.С. сварила жор, мы поставили палатку и устроили вечер популярных песен. Ну, а о том, как прошла эта ночь, напишет уже другой.

Гурьев Александр.

03.03.1977.

День десятый.

Но, прежде чем начался этот день, была ночь, отличнейшая ночь. Воспоминание о ней до сих пор бодрит. И хочется повыть нечеловеческим голосом: «О-о-о-ёй!»

Всю ночь печка ходила ходуном, от того как дежурные кочегарили. Но толку никакого не было. Все лежали и гремели костями… Оказывается, дровишки подвели. А утром, когда мы вышли из палатки, то на улице оказалось теплее.

Вышли на гладь озера и понеслись. Быстренько отмахали 7 км и отдыхали подкрепляясь конфетами. А дальше… Мы пожалели, что не прихватили с собой коньки. Такой лед прекрасный был, а мы на лыжах занимались фигурным катанием, совсем как на высокогорном катке Медео. Солнце ласкало наши лица, оставляя на некоторых весенние брызги.

Проскользив по Верхнему Кучерлинскому озеру, под конец все-таки со всего маху врезались в воду, только брызги разлетались в стороны, как мы уже переплыли на лыжах.

Затем мы начали подниматься по р. Кони-Айры. Постоянно на снегу был виден след соболя. Ну охотнички наши конечно же загорелись. И уже перед обедом Борис пошел «на дичь» по следу куропатки. И тут дежурные немного замешкались: то-ли варить обычный обед, то-ли ждать дичь. Но увы! А тут, во время обеда случилось необычное: некоторые, игнорирующие умывание по утрам, умыться в обед…

После обеда продолжали подниматься по Кони-Айры. Снег глубокий, топчем по очереди. А все остальные идут, задрав головы, устремив свои взгляды к вершинам гор.

Затем поднимаемся на небольшой перевальчик, оглядываясь назад, фотографируя прекрасные пейзажи. Выбрали прекрасное место для палатки. Все в движении как муравьишки устраивают ночлег. А Л.С. опять варит ужин. Устроившись в палатке, выходили посмотреть на луну. Потом сидим и поем песни, а Сережка Алтайчинов уже храпит вовсю. Он сегодня отлично поработал, проявил необычайную для него активность.

Итак, кажется, ночь сегодня будет даже жаркой.

Гуляева Галина.

04.03.1977. Пятница

День одиннадцатый.

Как обычно подъем. Но то, что все заранее знали, что идем на легке на перевал Кони, поднимало всем настроение. Собираясь, умываясь, пели песни, т. е. кто пел, а кто горланил. Затем, пока группа подгоняла лыжи, руководитель убил зайца. Девчонкам было жалко и они маленько поворчали. 

К 11 часам пошли на перевал. Затем наши охотники отделились, а мы пошли дальше. По дороге, глядя на панораму гор, мы размечтались, что совсем не плохо было бы организовать здесь соревнования. Кто-то подал мысль об устройстве канатной дороги, другие подсказали о постройке шашлычной и вытрезвляловки.

Да! Красоту наших гор можно понять лишь поднявшись в горы. Ледяные поля, скалы, красивые крупные подъемы — все это создало отличную атмосферу. А если учесть отличную погоду, синее небо, сияющее солнце, то «лучше этого нету свету».

Поближе к перевалу нас догнал Борис с двумя куропатками и выяснилось, что потерялся Вова Малков. Нашего шефа отправили вниз, а сами были через некоторое время на перевале.

Вот это горы. Почти на сто километров открывается вид. Лия Станиславовна показала нам, где находится Капчал, Катунь, Южный Алтай, Рахмановские Ключи.

Сняв с тура записку и оставив свою, мы стали фотографироваться. Наши фотографы нас замучали. И вот началось главное событие — спуск, спуск, спуск. Ноги как на рессорах. Рот раскрыт, глаза вытаращены. И пролетают мимо скалы. Ребята показывают класс. Девчата не отстают. Да, такие гонки. Хлоп! И счет становится 1:0 в пользу девочек — я сломал лыжину.

А соревнования продолжаются. Вот лихо поворачиваемся влево, но тормозя, справа лежит одна из горнолыжниц женской команды Ирина Рубцова. Вот, делая лыжей поворот, бороздит носом снег один из асов мужской команды Г. Кочуганов. В это время где-то сзади медленно, но уверенно к финишу шел Чемпион Кызыл-Озёкской республики Алтайчинов Сергей.

Середина дистанции. Впереди одна из олимпийских горнолыжниц Неустроева Л.С. А мужская команда… мужская команда пролетает, неожиданно упав в первый раз за всю гонку, перелетев через голову, ломает лыжину молодой дебютант команды Гурьев Александр. 2:0 — женщины выигрывают. Но мы с Сашком делаем рывок и быстро хромая, отрываемся ото всех участников.

Уже идя на поляне, когда Сашок ушел вперед, я узнал что женская команда на одном из спусков тоже теряют участницу Всероссийских Каракольских соревнований Семенюк Надежду. Счет 2:1. Да, это была очень тяжелая гонка!

Сделав свои лыжи, приготовили дрова. Все стали ждать зайчатинку. Затем легли спать.

Согоноков Виктор.

05.03.1977. Суббота.

Двенадцатый день.

День начался для дежурных рановато, а остальная компания блатная встала только тогда, когда им поднесли щи под нос. После завтрака начались сборы и спуск вниз по р. Кони-Айры, который так никто и не хотел (очень уж было уютное, удобное и теплое место, да и очень охота было спуститься еще разок вихрем по скоростным спускам Капчала).

Для наших девушек это был вечный сон, а Гена Кочуганов перед отходом еще разок рассекнуть решил по снежной скатерти, после чего мы все озабоченные своими сборами услышали стоны и крики. Все устремили взоры вдаль, а под носом у нас из снега торчали лыжи и еще шевелились, когда разглядели, то это был Гена, стоя в снегу на голове.

Спуск вниз начался с песни и хохота, исходящего от нечеловеческих мимических падений. Спустившись до озер, подождали штатного замыкающего группы Алтайчинова Сергея (жемчужину нашу) и Гурьева Александра после капремонта нашим ремонтником.

Кучерлинское озеро мы пролетели за 40 минут по зеленой голубизне изумрудного льда с сопутствующими порывами ветра, дующего в спину.

На ночлег расположились на старом месте возле маленькой избушки, предварительно отдохнув на солнечных бесснежных холмах, около которых нам Галя Гуляева со своими «жемчужинами» сварганила обед. После обеда встретили группу москвичей, затем заготовляли дрова, ставили палатку, охотились. Бориска — промысловик, убил рябчика.

Отужинали рано, все были довольны, особенно понравился чай с брусникой. На вечёрки пригласили своих соседей по ночлегу — москвичей. Пели песни, говорили о многом интересном и полезном для друг друга.

Наши девушки открыли ателье бытовых услуг по починке бахил. Да, чуть не забыл, к вечеру они сбросили в весе, у них самые большие опухшие мешки под глазами, при которых с раннего утра они были очень красивы, необыкновенно веселы, изумительны и изящны.

В 22 часа в палатке, наполненной жаром от печки, кое-кто уже отдыхал, кто-то травил басни, вспоминали прошедшие дни, дом и те самые сладкие, легкие, белоснежные, звездные мечты.

Погода весь день стояла солнечная, теплая, таял снег, только с обеда подул настоящий южный ветер, а поздним вечером пошел снег (около 23 часов).

Тинин Юрий.

06.03.1977. Воскресенье.

Тринадцатый день.

Вернувшись на старое место, где мы оставили продукты, мы сварганили обед. Ночью начался снег. Утром, проснувшись, обнаружили, что погода дрянь — идет мокрый снег. Мы с Юркой дежурили, сварганили завтрак, встали в 7 утра, пожрали.

Объявили дневку. Надо было встать часов в 10-11, тогда и погода была нормальная, а вообще, все пошло по уму. После жора сели и стали резаться в карты. Вскоре карты надоели и В. Малков и Б. Селезнев отправились на охоту. Но ничего им не светило в этот день.

Погода была дрянь. Остальная цитоплазма давила клопа ≈ 1г — 1,30 м. после давки клопов, мы пошли варганить жор, т. е. обед для цитоплазмы. День ничем не отличался от других, но это был тринадцатый день нашего похода.

Под вечер к нам пришли соседи. У Вовки был день рождения. В первый же день он облился чаем, обмочился сранья, т. е. как родился, так рано начал мочить себя и соседей чаем.

Когда пришли соседи, песни пели, списывали, кто млел от счастья. Записали новые песни, разучивали и пели. Поздравили они Вовку с днем рождения, сожрали пачку печенья.

После песен они ушли. Мы пожелали им счастливого пути и больше ничего не помню.

Майманов Сергей.

07.03.1977. понедельник.

День четырнадцатый.

Все началось с нашего дежурства. Я пошел на Кучерлу за водой, а Саша начал разводить костер. Москвичи сдержали свое слово — в 7 часов утра их уже не было. От охотничьей избушке по озеру уходил лыжный след. (Ну, Гуляева, погоди, кричит на всю палатку и не дает писать). После дневки была большая расслабуха и вышли мы только в 10 часов.

Решили от Кучерлинского озера подняться по полочке на перевал и спуститься на Ак-Кем. Сначала идти было хорошо, но когда мы вышли на морену, начались наши злоключения. Оторвав взгляд от камня, я увидел печальную Надежду и ее лыжину, изогнутую буквой «зю» (т.е. под углом 90 градусов). Через сотню метров спешились к ней.

До гребня (вершины) морены пробирались пешком. наверху заварганили чаек и здесь случилось несчастье. Среди общего молчания раздался вопль «Жемчужинки»: «Кто разбил фужер?!». Я молча встал, достал из рюкзака свою кружку и подал её Серёге. На его глазах блестели крупные слёзы.

Он собрал осколки своего друга, произнес душещипательную речь (надгробную) примерно такого содержания: «Армянское радио перед катастрофой сообщало и т. д.». Девчата положили на надгробный камень букетик цветов. Жемчужинка еще проклял фашистского … грохнувшего его фужер, поблагодарил за нечаянно приобретенную кружку и мы двинули дальше.

Выйти на перевал не решились, а спустились до границы леса в верховьях Текелюшки. Завтра со свежими силами будем ломать Кара-Тюрек. Место для палатки очень хорошее, много кедрача, сушняка для костра, правда, также очень много снега.

Писать кончаю, палатка трясется, а все уже десятый раз кричат «И только Дон и Магдалина… у, черти…».

Кочуганов Геннадий

08.03.1977. Вторник.

День пятнадцатый.

Ура! Сегодня праздник. Наши юноши обещали «устроить» нам этот праздник. И я проснулась с чувством «что-то сегодня  будет?». Вчера целый день ползли к какому-то перевалу Кара-Тюрек и так и не доползли. Что за таинственный перевал, что он нам готовит?

Быстренько собрались (хотя шеф как всегда ворчал, что долго) и отправились в путь. Не успела даже разок упасть — уже в гостях у томичей. Они нас приветливо встретили в своих владениях. Завхоз ихний оказался человеком щедрым, угостил всех наших девушек шоколадом «Сказки Пушкина». Хорошо, что женского полу у нас всего четыре, а то бы они обанкротились. «Старики» балдели, были очень веселы, давили нас советами, фотографировали…

Но вот мы снова в пути. Не успели спрятаться за горку, как снова привал… У Володи Малкова сломалась лыжа. Потом был «шикарный» перевал, вернее подъем на перевал. Мы буквально лезли по вертикальной стенке. Кое-как долезли до какой-то полочки. Съели положенную порцию конфет. Ветер сдувал с ног, пронизывал насквозь. Собрались мы в кучку, сняли лыжи и пошли дальше. Шли, шли, бахилы рвались о камни, ветер трепал нас туда-сюда.

И вот мы на вершине. Весь мир на ладони. Я счастлив и нем. Перед нами открылся прекрасный вид. Простор. Горы в голубой дымке и среди них красавица Белуха. Хотелось кричать во все горло и прыгать, прыгать. Не знаю, всем-ли этого хотелось, но я сразу схватила фотоаппарат и побежала вверх, чтобы увидеть хребты с другой стороны.

Все фотографировались, радовались — наконец-то мы увидели эту «двугорбую страшину». А Белуха стояла во всей красе и радовала глаз. Потом мы спускались вниз по камням. Ноги ужасно устали и тряслись от напряжения.

А потом был спуск на лыжах. Вспомнился сразу Капчал. Но тут такого просмотра не было как там (как мне показалось) и приходилось часто и даже очень часто тормозить пятой точкой. В результате — сидеть на ней я не могу. И вот осталось совсем немного. Внизу парни разводят костер, чтобы сварить обед (он у нас был в пятом часу).

Шеф кричит: «Давай на пятой точке! Я съехал отлично!» пробую тоже съехать, как и он отлично, но не тут-то было. Меня развернуло и я по уши зарылась в снег. Кое-как мы с девчатами мы с девчатами спустились вниз.

Поели и продолжили спуск к МТС. Там нас встретил пёсик и товарищ в тапочках. Поговорили, полистали древние талмуды. Решили тоже оставить запись. Зашли в домик. Тепло хорошо. На стенке календарь. Были очень удивлены, увидев его (особенно Галка).

Потом мы долго пёрли на завхоза Сашу и как-то так вышло, что выпросили конфет у хозяев МТС. И вот снова в путь. Лыжня накатанная. Летели со скоростью ветра. Кое-как нашли место для палатки. Быстро установили ее. Что интересно, палатку еще не поставили, а печка уже установлена.

Потом был праздничный ужин. Все балдели. Пели во все горло песни. Только «Армянское радио» молчало, очевидно, перегорел трансформатор. И как мы не кричали, что мы хотим в Бразилию к далеким берегам, оно никак на это не отреагировало.

Спать легли в 12 часов ночи. Такого еще не бывало. Что нам готовит следующий день?

Рубцова Ирина.

09.03.1977.

Шестнадцатый день.

Подъем был ровно в 8:00, я проснулся и почесал затылок — как всегда пунктуальны, зевнул и стал вспоминать прошедшую ночь. Всю ночь снился прапорщик Галицын, к нему примешивался корнетто Аболденский.

Опять проснулся и приступил к завтраку. Всё вкусно и надоедливо исчезало в моей бездонной яме. Тяжело сказывался прошедший день, особенно ныли мои худые плечи и я все думал ушить свою безразмерную палатку. Дело видите-ли в том, что вчера было 8 марта, а сегодня целый день глушу воду с разбавленным снегом. Мы решили, наконец-то, тронуться в путь. Загрузился палаткой и затянул: «Эх дороги… пыль да тоска…»

Дорога состояла в том, что я катился иногда и падал, вставал и снова пытался податься вперед. Перед глазами мелькали сосенки, елочки, ямы и канавы, белые бархатные поля, которые то и дело приглашали снять рюкзак и отдохнуть. Б

ежал я, бежал и добежал, приноровился только за кустом отдохнуть, вижу: «Красная шапочка» пошла к бабушке в гости, не будь дураком я, покатился за ней, катился, катился и докатился. «Красная шапочка» осталась вдали, а я остался при своих интересах, т. е. на одной лыже. Решил на самокате добраться до своих и там отвести душу.

Только я успокоился, приноровился к такой езде, как вдруг нагоняют меня другие девушки. Остервенился, смазал подшипники и снова тряхнул стариной. Но старость — не молодость, и опять самокат мой встал. И продолжал дальше шарить на одной ноге, дожидаясь, когда мне поставят  другую. Тут со скоростью хромой лошади пролетел Вовка Малков, ничего не выражающее лицо ни слова мне не сказало и я догадался, что Ярошель устал.

Чучело, чучело, оно немного подвело. Трасса Аккемской реки уничтожило несколько гоночных лыж. Вот так всё дело и кончилось…

Алтайчинов Сергей.